Погода в Мурманской области 22-23 октября: мокрый снег, гололед

22 октября ожидается облачная с прояснениями погода, местами небольшой мокрый снег. Ветер – юго-западный, умеренный. Температура воздуха: ночью от +2 до -3°, днем от -1 до +4°. Местами гололедица

Как будут расти зарплаты и пенсии военных в ближайшие годы

Оклады и пенсии военнослужащих будут индексироваться в ближайшие три года в среднем на 4% ежегодно, начиная с 1 октября 2019 года

Завершено обустройство сквера у Мурманского морского вокзала

Порт, понимая, что наносит открытой перевалкой угля в центре города огромный вред здоровью мурманчан, похоже, не знает, куда еще «вложиться», чтобы как-то компенсировать свое отравляющее людей производство

Хищные крабы-стригуны оккупируют Карское море

С 2016 года его численность лавинно возрастала, достигнув в 2018 году 2 тысяч экземпляров на один гектар

Гидрометцентр дал прогноз на предстоящую зиму

В ближайшие 2-3 месяца температура воздуха на большей части страны будет не ниже нормы

В Мурманске завершена загрузка плавучей АЭС ядерным топливом. Впереди – запуск реактора

Сейчас плавучий энергоблок (ПЭБ) «Академик Ломоносов» находится на «Атомфлоте» – базе обслуживания атомного ледокольного флота, расположенной в северной части Мурманска

Власти Финнмарка просят пригласить Путина на 75-летие освобождения Северной Норвегии советской армией

"Для наших стран сейчас очень важно сохранять диалог, не забывать о том, что произошло 75 лет назад, о том, что советская армия освободила Финнмарк, люди здесь помнят об этом", – подчеркнул мэр коммуны

ИСККРА представляет календарь праздничных и памятных дат на октябрь 2018 года

24День подразделений специального назначения

Потепление: зеленые растения в Арктике подросли на 8 сантиметров

Главным последствием потепления признаются сразу два феномена – смещения климатических поясов и "переезд" связанных с ними представителей флоры и фауны, и изменения во времени наступления весны и других сезонов года

Евгения Медведева: Я хочу стать лучше – и стану. Знаю это точно

Первый старт в сезоне завершился для двукратной чемпионки мира Евгении Медведевой серебряной наградой – такова оказалась цена ошибки в заключительном прыжке произвольной программы. В интервью спецкору РИА Новости Елене Вайцеховской фигуристка рассказала, как воспринимает свой результат, поделилась опытом работы над прыжками и призналась, что платье для короткой программы в его нынешнем виде – это ее рук дело.

На злости далеко не уедешь

– Люди, имевшие возможность наблюдать за Вашими тренировками в Москве, куда Вы приезжали на открытые прокаты, и здесь, в Оквилле, отмечают, как сильно Вы изменились за то время, что работаете в Канаде. У вас улучшились прыжки, изменился набор прыжков в короткой и произвольной программе, стиль катания. Какое из этих изменений вы считаете наиболее для себя важным?

– Знаете, после Олимпийских игр у меня был не то чтобы провал в мотивации, но, скорее, внутреннее непонимание: что делать дальше, куда двигаться? Сейчас этого непонимания нет, и именно это я считаю самым большим сдвигом в лучшую сторону. Мы не предпринимали с тренерами каких-то чрезвычайных усилий для того, чтобы подобный сдвиг произошел, хотя, разумеется, обсуждали многие вещи. Сейчас у меня есть абсолютно четкое понимание, чего я хочу добиться в этом сезоне, чего в следующем, какие качества хочу в себе выделить и подчеркнуть, от каких недостатков избавиться, в чем стать другой. Все эти цели совершенно необязательно должны быть глобальными и подразумевать какие-то резкие изменения. Скорее, это микрозадачи, которые, как я поняла сейчас, и являются главным двигателем человеческого прогресса. Важно продолжать делать эти шажочки, не останавливаться и не расстраиваться, если что-то не получается. Поэтому внутренне я абсолютно спокойна. И мотивирована как никогда ранее. Много раз говорила уже: на злости далеко не уедешь. Даже на спортивной злости. Я хочу стать лучше – и стану. Знаю это точно.

– Насколько полезным в этом отношении оказался для вас старт в Оквилле?

– Я бы сказала, что он стал морально переломным. В короткой программе я выходила на лед на трясущихся ногах и не скрываю этого. Безумно волновалась. Для меня первый старт в сезоне и раньше всегда был очень нервным и всегда в какой-то степени выходил комом. Иногда мне удавалось справляться с собой лучше, иногда хуже, но трясущиеся ноги я чувствовала под собой всегда. А вот в Оквилле в произвольной программе волновалась гораздо в меньшей степени, чем обычно. Скорее даже не волновалась, а четко контролировала свои действия, каждое свое движение. Прекрасно понимаю, что мою нынешнюю форму не назвать идеальной: провести четыре месяца без нагрузок и за два месяца работы вернуть все свои качества просто невозможно. Хотя перед Олимпиадой у меня это в какой-то степени получилось.

– Тем не менее, ошибки в заключительном риттбергере я от вас не ожидала…

– Будем считать, что это такой "Медведева-стайл" – упасть с последнего прыжка в начале сезона. Правда, раньше я падала с "дупля" (двойного акселя), а сейчас вот не справилась с риттбергером, что само по себе нонсенс. Это даже не столько от усталости, сколько от недостатка концентрации. Значит, нужно больше нагрузки, специальной кардиоработы, чтобы выносливости хватало до конца программы. Я не ищу сейчас каких-то оправданий, просто воспринимаю отдельные недочеты, которые случились в катании, как факт. Таким же фактом было то, что в произвольной программе я каталась простуженной.

– Поднялась температура?

– Этого не знаю – не измеряла. Зачем это делать, если все равно предстоит выступать? Ну, узнаю я, какая у меня температура, это разве чем-то мне поможет? Хотя должна сказать, что на льду я чувствовала себя хорошо. Выходила с такими же ощущениями и мыслями, как в Пхенчхане перед произвольной программой. С единственной мыслью: "Я очень хочу кататься!"

Как захочу, так и сделаю

– Чем Вы руководствовались, выбирая музыку для программ?

– Я выбрала только музыку для произвольной – "Либертанго". Музыку для короткой программы для меня нашли Сандра Безик и Дэвид Уилсон, хотя я и сама думала приблизительно в этом направлении. Поначалу, правда, опасалась, что джазовая программа не совсем мне подойдет, но когда мы начали ее катать, быстро к ней приспособилась.

– Обилие новых хореографических движений не создает внутреннего дискомфорта?

– Нет. Эта программа очень хорошо ложится в мое настроение, в мое ощущение себя. Просто, опять же, нужно чуточку больше времени, чтобы вкатать программу и перестать думать о том, как я делаю в ней тот или иной жест. Когда программа не слишком хорошо вкатана, всегда создается впечатление, что тело опаздывает, не успевает за музыкой.

– Как произошло, что на прокатах в Москве вы забыли кусок своей произвольной программы?

– Бывает и такое, как выяснилось. Но зато мне удалась импровизация: не все даже поняли, что в какой-то момент программа кончилась и началась самодеятельность.

– Но Орсер-то понял, судя по тому, как хватался за голову у борта.

– Да. Когда я приземлилась с "дупля" и поняла, что еду куда глаза глядят, перехватила взгляд Брайана и мгновенно поняла все, что он обо мне думает. Это даже нервами трудно объяснить – просто произошел какой-то "заскок". Я, видимо, слишком глубоко ушла в себя. Это было, конечно же, ужасно, но одновременно с этим очень смешно.

– Расскажите, что за драматическая история случилась у вас с костюмом для короткой программы?

– Давайте я не буду слишком вдаваться в подробности, скажу только, что этот костюм наполовину сшит моими руками. В первоначальном варианте юбка оказалась не просто тяжелой, а тяжеленной – от очень плотной и длинной веревочной бахромы. В фигурном катании не так просто угадать с костюмом, если мастер хорошо не изучил все особенности фигуры спортсмена. Проблема в том, что моя фигура не слишком стандартна, поэтому платья, которые прекрасно подходят многим другим фигуристкам, на мне не сидят. Кто-то любит тяжелые костюмы, но это точно не мой вариант. Я люблю, когда костюм плотно сидит на фигуре, но при этом легкий. Поэтому пришлось снять с платья половину камней и половину бахромы.

– Нынешний вариант костюма – это окончательный вариант?

– Нет, что вы! Поэтому хочу успокоить всех, кто в панике успел схватиться за голову: все будет хорошо.

– Наверное, тяжело жить, когда каждый шаг, каждый прокат и каждый поступок постоянно находятся под прицелом внимания болельщиков?

– При всей моей открытости в моей жизни не так много людей, которых я близко подпускаю к себе и чья точка зрения для меня по-настоящему важна. Мне важно чувствовать, что эти люди со мной рядом, что они меня поддерживают. Благодаря этому я чувствую себя в абсолютной безопасности – никакое давление не страшно.

– Когда Вы занимались постановкой программ с Уилсоном и Безик, Вас сколько-нибудь беспокоило, что эти программы могут не понравиться публике, что их не примут, не оценят должным образом?

– Для меня главным было не это, а желание попробовать что-то совершенно новое. Знаете, бывает иногда состояние, когда хочется поменять в себе абсолютно все. Это состояние у меня возникло сразу после Олимпийских игр. Мне казалось, я не смогу нормально жить, если немедленно себя не поменяю.

– Тем не менее в произвольной программе вы оставили почти прежнюю прическу.

– Челку надо было куда-то девать, как-то прятать ее, чтобы волосы не растрепывались и не падали на лоб в ходе катания. Мне уже который раз помогает в этом тим-лидер японской команды Йошико-сан. У нее всегда все под рукой, всегда находятся нужные заколки. В прошлом сезоне, когда мне понадобились пластыри для ног, они у нее тоже нашлись. Что касается прически, я вообще не знаю, захочу ли ее сохранить. Но это тоже классное чувство – понимать, что нет никаких догм: как захочу, так и сделаю.

Команда, которая рядом

– Вы тренируетесь вместе с Юдзуру Ханю. Когда-нибудь думали о том, как ему удается вытаскивать из своих программ такую глубину и насыщенность?

– Думаю, к такому состоянию каждый фигурист должен внутренне прийти сам. Невозможно такому научиться, просто встав перед зеркалом, и, наверное, невозможно научить. Таким даже родиться нельзя. Нужно, чтобы внутри человека созрело понимание жизни, понимание музыки. Для меня катание Ханю – это катание человека, который очень многое в своей жизни пережил и переосмыслил.

– Многие фигуристы отмечают, что работа за океаном очень быстро приучает спортсмена к самостоятельности.

– Это действительно так. Я сама стала замечать, что стала принимать больше самостоятельных решений, проявлять больше личной инициативы. У нас в клубе довольно много свободного льда, соответственно, можно кататься самостоятельно. К счастью, моя команда всегда рядом. Всегда поддержат, направят, подскажут, на что обратить внимание. Я же пока еще не совсем взрослый человек. Но, как мне кажется, активно вливаюсь в эту реку.

– По дому в Москве скучаете?

– Скучаю по близким. А так – мой дом теперь там, где моя работа и моя команда.

В сокращении.


Назад