Ошибка Антона Богомолова. Облизбирком неправильно посчитал явку на голосование по поправкам в Конституцию РФ

Цена ошибки невелика, результат явки в Мурманской области, как известно, один из самых низких в стране, он не изменит. 45,15% или 45,13% – какая разница? А разница – в утрате доверия. Такие ошибки в принципе непростительны

Погода в Мурманской области 7-8 июня: тепло, дожди и дождики

7 июля ожидается облачная с прояснениями погода, местами дождь, днем – грозы. Ветер – южный, умеренный. Температура воздуха: ночью +8+13°, днем +15+20°

Роспотребнадзор утвердил новые правила работы учреждений образования

Роспотребнадзор подготовил постановление по организации работы образовательных организаций и объектов социнфраструктуры для детей в условиях COVID-19

Несколько мощных магнитных бурь ожидаются в июле

Первая вспышка на Солнце ожидается уже 4 июля, после чего по россиянам серьезно ударит 6 и 7 июля

С 1 июля 2020 года в России вырастут тарифы на коммунальные услуги. Что ждет жителей Мурманской области

В Мурманской области рост составит 3%

ИСККРА представляет календарь праздничных и памятных дат на июль 2020 года

7 – Иван Купала (Иванов день, Купальская ночь)

Гидрометцентр обещает теплый июль на всей территории России

На всей территории страны июль будет около и выше нормы

Росэнергоатом опроверг сообщения о ЧП на АЭС на северо-западе России

Никаких происшествий на Ленинградской и Кольской АЭС не зафиксировано. Обе станции работают в штатном режиме, замечаний к работе оборудования нет

День русского языка, который сегодня беззастенчиво уродуют чиновники и журналисты

С чиновниками – вообще просто беда. Такое ощущение, что они специально готовят документы на языке, который должен быть непонятен для нормальных людей

Вячеслав Фетисов: у сборной России шансов участвовать в летней Олимпиаде – почти ноль

Двукратный олимпийский чемпион, заслуженный тренер России и член Госдумы Вячеслав Фетисов в интервью корреспонденту Р-Спорт Елене Войцеховской рассказал о том, как относится к допинговому скандалу и возможному неучастию России в Олимпийских играх-2020.

– Вы много лет стояли во главе российского спорта, возглавляя федеральное агентство, то есть были в шкуре нынешних руководителей, которые на протяжении достаточно длительного времени предпринимали какие-то шаги, чтобы вернуть страну в правовое поле и дать спортсменам возможность беспрепятственно выступать в соревнованиях под своим флагом. Сейчас для этого возникли очередные препятствия. У вас, как у политика, нет ощущения, что вся эта допинговая история, направленная против России, давно уже не имеет со спортом ничего общего? И что бы мы ни делали, как бы ни старались оправдаться, все равно бы нашелся повод прицепиться?

– А как можно прицепиться к спортсмену, который "чист", объясните мне? Подменить отрицательные пробы на положительные? Глупость же. Когда я сам занимался спортом, этой темой вообще не интересовался, столкнулся с ней только в 2002-м после Игр в Солт-Лейк-Сити, когда пришел на руководящую должность в Госкомспорт. Допинговые скандалы после тех Игр шли один за другим, и потребовалось два года, чтобы вернуть Россию в мировую систему. Иначе нам никто не дал бы провести в России зимние Олимпийские игры. Сам факт, что нам их доверили, означал, что со всеми своими проблемами мы сумели справиться. Хотя все, что происходит сейчас, конечно же, печально. Вчера вот с тещей разговаривал (Валентина Родионенко, старший тренер сборной России по спортивной гимнастике), она просто в шоке. Команда впервые может бороться за золотые олимпийские медали, но не факт, что вообще куда-то поедет. Легкоатлеты тоже не понимают, что происходит – моя последняя телевизионная программа была посвящена как раз этому.

– Насколько, на ваш взгляд, велика вероятность, что Россия не сможет принять участие в Олимпийских играх?

– Если то, о чем сейчас все говорят, произошло на самом деле, то шансов у нас ноль.

– Одна из достаточно популярных сейчас точек зрения заключается в том, что в WADA собрались люди, которые задались целью уничтожить российский спорт в принципе. Вы работали в этой организации, общались с ее руководителями.

– У меня с ними были хорошие отношения. И деловые, и дружеские.

– А после того, как начался скандал, инициированный Хайо Зеппельтом, хоть раз возникало ощущение, что вы вообще не понимаете, что происходит?

– Причем тут Зеппельт?

– При том, что допинговая история так или иначе началась с его журналистского расследования.

– Я совершенно точно знаю: не было бы проблем – не было бы и темы. Человек сделал репортаж, это, как понимаете, право любого из журналистов. Если этот репортаж не подтвержден фактами, значит, Зеппельта надо было судить сразу. Начать процесс, обозначить свою позицию. Кроме этого, надо было сразу начинать процесс по ходокам. А если тебя обвиняют и ты молчишь…

– Разве в те годы, что вы руководили спортом, до вас не доходили разговоры по поводу того, что тренер ходоков Виктор Чегин достигает результата не самыми законными методами? Это же не в одночасье началось.

– Не доходили. Были люди, которые за это отвечали, но никаких сигналов от них не поступало. Поэтому не могу сказать, что как-то пристально интересовался темой. В то время нам много чего отстраивать приходилось, так что проблем хватало. В 2004-м, если помните, поменялась структура правительства. Были образованы агентства, которые входили в министерства, и спорт попал в Министерство здравоохранения. Через девять месяцев я пришел к президенту и сказал: можно займусь чем-то другим, еще успею тренером поработать? Сидеть в Минздраве с утра до вечера и слушать про больных, лекарства и все такое, мне совсем не интересно.

Тогда я предложил, чтобы спортивная отрасль напрямую подчинялась премьер-министру. Это сильно облегчило все решения, которые мы принимали. Уже в то время готовили десятилетнюю федеральную целевую программу, она до сих пор работает. Впервые в истории российского спорта была создана комплексная программа развития. В том числе, по борьбе с допингом, по строительству спортивных объектов. Планировалось построить три тысячи спортивных объектов по стране. Да, мы получили тот шанс, который позволил сделать спорт государственной политикой. Не случись этого, вряд ли бы вообще появилось Министерство по спорту. Просто потом агентство перешло из подчинения премьера в подчинение министру спорта Виталию Мутко, который отвечал за туризм и молодежь, ну а еще чуть позже было принято решение агентство ликвидировать. И я перешел на другую работу, в Совет Федерации.

– Вы когда-нибудь задавали себе вопрос, кому и зачем понадобилось расформировывать абсолютно самодостаточную структуру? Спрашиваю потому, что много раз слышала: если бы агентство продолжало существовать, очень многих нынешних проблем можно было бы избежать. В том числе и проблемы с допингом.

– Зачем – это надо не у меня спрашивать. Я предлагал оставить агентство, предлагал, чтобы оно работало на спорт высших достижений. У нас была четкая программа по подготовке к Играм-2014, я докладывал о ней на президиуме Президентского совета. После того, как Мутко был назначен министром, он ни разу за несколько месяцев не пригласил меня даже на беседу, из чего я сделал вывод, что человек знает, что делает.

– Сейчас сожалеете, что ваша карьера спортивного чиновника оказалась не слишком непродолжительной?

– Нет, не жалею ни о чем. Мне кажется, я честно делал свою работу, ни к кому предвзято не относился. Все спортсмены и тренеры всегда могли попасть ко мне без очереди, если я на месте. Самое главное – сумел вернуть уважение к российскому спорту на мировой арене. Когда я обращался к членам МОК, то обращался как к своим друзьям. Чтобы люди поверили, что мы действительно проведем лучшие в истории Олимпийские игры. Что у нас для этого есть все: традиции, возможности, желание, гостеприимство…

– А сейчас огромное количество людей считает, что Игры в Сочи стали самыми жульническими за всю историю мирового спорта.

– Это разные вещи. Я еще раз хочу подчеркнуть: во всем, что касается спорта и его развития, у нас была плановая работа. Мы планировали завоевать в Сочи 14 золотых медалей без Виктора Ана и без Вика Уайлда. Этот план был написан, просчитан, проработан по всем направлениям. Мы понимали, что подготовка к Играм потребует колоссальной самоотдачи, знания предмета, понимания международной ситуации. В плане допинга – в том числе.

– Что вы имеете в виду?

– С конца прошлого века, когда было объявлено о создании Всемирного антидопингового агентства (WADA), каждый президент, входящий на престол, я имею в виду МОК, первым делом заявлял, что сделает все от него зависящее, чтобы спорт был "чистым". То есть было понятно, что никаких махинаций и жульничества никто не потерпит. В положении о Министерстве спорта одним из главных пунктов прописана ответственность за антидопинговую политику – она входит в должностные обязанности министра. На момент создания Министерства Российская Федерация ратифицировала Конвенцию ЮНЕСКО, приняла Кодекс WADA, где все было прописано от и до. Вот и получается, что Мутко, придя к руководству российским спортом, все эти риски взял на себя. Или же он просто не контролировал процесс, что еще хуже.

Надо понять очень простую вещь: WADA – это не полицейская история. Это орган, созданный Международным олимпийским комитетом, организация, куда входят 50 на 50 члены МОК и представители правительств. Я в свое время представлял там не Россию, а Страсбург, то есть Совет Европы. Там не бывает каких-то решений, которые не согласованы со всеми странами, с международными федерациями. В то время, когда я там работал, там были Рене Фазель, Йозеф Блаттер, представители из легкой и тяжелой атлетики. Президенты международных федераций в WADA периодически меняются, у каждого имеется возможность выносить какие-то предложения на рассмотрение. Просто все это надо знать, работать в этом направлении, отстаивать свои интересы. Точно могу сказать, например, что таких проблем, как те, что возникли у российских спортсменов с мельдонием, при мне бы не было.

– На чем основана такая уверенность?

– На элементарном понимании процесса. Как только мельдоний попал в мониторинговую группу, нужно было срочно на это реагировать. Начать просчитывать кумулятивный эффект на случай того, если будет принято решение запретить этот препарат. А потом уже объяснять, опираясь на эти исследования, что мельдоний при регулярном употреблении имеет обыкновение накапливаться в организме. А значит сроки, которые мы собираемся ввести, запрещая употребление этого средства, не будут честны по отношению к спортсменам, которые длительное время принимали мельдоний как разрешенный препарат. В этом случае, уверен, никто не стал бы возражать против того, чтобы перенести запрет и уже точно знать, что ни один спортсмен здесь незаслуженно не пострадает.

– Все так, но это не отменяет традиционного для нашей страны разгильдяйства. Когда спортсмен попадает под дисквалификацию не за положительную пробу, а потому что трижды получил "флажки" от системы ADAMS.

– Согласен. Если страна находится под мониторингом, каждый спортсмен должен понимать, что к нему тоже будет особое внимание. Если ты трижды не являешься на сдачу пробы, о чем это говорит?

– О том, что человек идиот?

– Не только. Но и о том, что он делает идиотами всю страну. Значит, не проводится работа в федерациях, непонятно, как к этому относятся доктора. А спортсмены, на всякий случай, зарплаты немаленькие от государства получают, премиальные какие-то фантастические. И при этом не понимают свою ответственность. Нормально?

– Вы однажды сказали в интервью, что, если человеку вручили олимпийскую медаль, не должно быть механизмов, способных лишить его этой медали через десять лет. Но это, тем не менее, реальность современного спорта.

– Я это пытался отстоять, когда три срока возглавлял комитет спортсменов в WADA. Мы раз в квартал собирались, в Монреале, да и в Россию я привозил комитет два раза – в Москву и Питер. Мы приглашали спортсменов, скажем так, с обеих сторон: тех, кто обманывал, тех, кого обманули. Вы спортсменка, поэтому понимаете, что самый главный момент в жизни любого атлета – это когда ты стоишь на олимпийском пьедестале и в честь тебя отыграл гимн. Те, кто в этот момент стоят слева и справа – это проигравшие. И тебя они ненавидят в этот момент сильнее всего. Если же со временем выясняется, что победитель – обманщик, ненависть становится непроходящей. Потому что есть фотографии, которые уже не переделаешь, есть история, которую не перепишешь. Мне кажется, что логика нынешних решений насчет десятилетнего срока, а это положение, напомню, было принято в WADA всеми странами-участницами, кроется именно в моральном аспекте.

Мы много спорили на эту тему, я приводил какие-то свои доводы, а мне как-то задали встречный вопрос: "Ты хоть раз был на месте тех, кого обманули?" Вот и вся история. Она очень простая. Здесь, опять же, надо абстрагироваться от национальности. Спорт – это единая система. Просто эта система рассчитана на общество, где очень сильны моральные принципы. Где, обманув однажды, ты до конца жизни будешь себя ощущать как минимум некомфортно. И детей твоих это коснется, и положения в обществе, и всего, что с этим связано. Но смотрите, что происходит у нас: что бы нарушитель ни сделал, мы стараемся его оправдать. Да и сами спортсмены сплошь и рядом относятся к этому наплевательски: медаль отнимут? Да и хрен с ней, с медалью! Все остальное я уже получил – и квартиру, и машину, и деньги, и ордена…

– С чего лично вы бы начали выходить из ситуации, в которой оказался весь российский спорт?

– Я не буду на эту тему рассуждать. Были варианты и год назад, и два. Я пытался поначалу как-то помочь, мне сказали: все хорошо, мы со всем справимся сами. Если кому-то будет интересно услышать мою точку зрения, могу рассказать. Но это не для прессы. Лично мне кажется, что выход все еще есть.


Назад